Майлз изумленно на него уставился, склонив голову, и на мгновение Джин ужасно испугался, что до смерти обидел коротышку. Наконец в ответ прозвучал хриплый голос:

– Знаешь… при нынешних обстоятельствах идея очень даже неплохая, малыш.

Джин с облегчением расплылся в улыбке и поспешно откопал в своих запасах веревку. Один конец он крепко привязал к металлическим поручням у люка в теплообменник, удостоверился, что длины хватает до углового желоба, потом вернулся закрепить второй конец на лодыжке гостя. Тот уже почти спал; одной рукой он подгреб кошку, другой прихватил бутылку с водой. Джин намотал ему на ногу два витка и завязал надежный узел. Потом снова забрался на стул и притушил свет до мягкого свечения ночника. О маме он изо всех сил старался не вспоминать.

"… Засыпай. А то придет серенький волчок и укусит за бочок".

"Если волчок придет, я его поймаю и посажу в клетку. А какой он?"

"Понятия не имею. Это просто такой глупый стишок на ночь глядя. Иди спать, Джин!"

Когда-то эти слова уютно согревали, но теперь он чувствовал только холод. "Терпеть не могу холод".

Довольный тем как он все безопасно устроил, – теперь таинственный инопланетник никуда от него не денется! – Джин перелез через бортик и начал спускаться по скобам. Если он поспешит, то успеет к черному ходу кафе Аяко до закрытия, пока хорошие объедки еще не выкинули на помойку.

Когда оруженосец Роик очнулся во второй – или это был третий? – раз, густая каша дурмана у него в голове истончилась до пульсирующей болью полупрозрачной мути. Он попытался нащупать наручный комм и не удивился, обнаружив, что тот исчез. Простонав, Роик перекатился на бок на своем заплесневелом, брошенном прямо на пол матрасе, открыл глаза и первый раз при свете дня оглядел свою тюрьму.

Голые стены, мебели никакой.