Если судить по планировке, пятнах на стенах, розеткам, ржавой форсунке системы пожаротушения на потолке и дешевому светильнику над единственной дверью, похоже на бывший, заброшенный гостиничный номер. Место, куда бросили матрас, было когда-то нишей гардероба. Напротив проем без двери ведет в небольшой – но действующий – санузел. Цепь на лодыжке Роика с другого конца была приклепана к стене болтом. Ее длины как раз хватало, чтобы пленник мог пользоваться удобствами (смутные ночные воспоминания подсказывали, что это он уже делал), но до входной двери дотянуться не мог.

Он заглянул в туалет еще раз и жадно напился из специально оставленного пластикового стаканчика в надежде смыть остатки дурмана. За длинным узким окном над грязной ванной виднелся невыразительный пейзаж: склон, густо засаженный высокими елями, темными и узкими, как стрела. Роик постучал по стеклу; судя по глухому звуку, ударопрочное. Без электродрели или плазмотрона не вскроешь.

Проверив длину цепи, он убедился, что ему не пройти даже полпути до двери. Но если встать во весь рост, можно видеть через стеклянную стену номера – ту ее часть, что не скрыта ни занавесками, ни поляризующим фильтром. "Гостей здесь никто не ждет". Его номер выходил на галерею второго этажа. За перилами виднелся убегающий вниз склон холма, а за ним обширное пятно низкого кустарника по краю густого таежного леса. И больше никаких строений.

Гостиница расположена за городом, это очевидно. Было ли видно прошлой ночью над горизонтом зарево городских огней? Но Роику вспоминалась только лампочка в туалете. Сколько до Норбриджа, десять километров или все десять тысяч, не узнать. Потом эта разница может оказаться решающей.

Скорчившись на матрасе – непростая задача с его внушительным ростом – Роик принялся за болт в стене: ему показалось, что это единственное слабое звено. Но болт не поддавался; Роику с трудом удавалось просто подцепить его своими крупными пальцами. Если бы только тот хоть раз провернулся…